Отношение Ермолова к солдатам

Успехи в покорении Кавказа были бы невозможны, если бы Ермолов не опирался на беззаветно преданных ему, выученных и воспитанных им в суворовских традициях солдат и офицеров Отдельного Кавказского корпуса. Строгий и взыскательный Ермолов проявлял трогательную, поистине отеческую заботу о подчиненных, в особенности о нижних чинах. В 1816-1817гг. некоторые ханы по восточному обычаю, предложили ему в дар верховых лошадей, золотые уборы, оружие, шали и прочие дорогие вещи. Но Ермолов не стремился к роскоши, отказался принять эти дары, но чтобы не обидеть их, согласился принять в дар овец 7 000, которых передал солдатским артелям, приказал растить их для нужд всего войска.

Особенно плодотворна была идея Ермолова, последовательно проведенная в жизнь начальником его штаба Вельяминовым, об учреждении так называемых штаб-квартир на постоянных местах. Солдаты были переведены из казарменного на полуоседлый, полуказацкий быт, который и мог придать непреодолимую крепость русским кордонам и границам. Все крепости и штаб-квартиры учреждались и строились самими солдатами. Они рубили лес, возили его с ближайших гор, ломали камень, жгли кирпич, готовили известь, сами же были плотниками, каменщиками, малярами.

Ермоловские штаб-квартиры являли собою разительный контраст в сравнении с печально знаменитыми аракчеевскими поселениями с их палочной дисциплиной, подавлением в поселенце человека, показной муштрой. Главнокомандующий строго запретил изнурять солдат строевыми экзерцициями. Он добился разрешения на ношение формы одежды приспособленным к погодным условиям Кавказа – вместо неудобных и тяжелых киверов папахи и бараньи шапки; вместо громоздких и мешающих в горном походе ранцев – холщевые мешки, которые одновременно служили солдатам на походном ночлеге подушками; зимой вместо шинелей ввел полушубки.

До Ермолова войска страдали от болезней и эпидемий не меньше, чем от неприятеля. Сырые ущелья, холодные перевалы, гнилые болотистые места с их неизменным спутником – лихорадкой, все это действовало на солдата, особенно новобранца, угнетающе не только физически но и психологически. «Устрою казармы вместо убийственных землянок, госпитали, лазареты… Уничтожу многие из постов, куда назначение офицеров и солдат есть смертный им приговор…»

С огромной энергией взялся Ермолов за строительство на Кавказе лечебных и оздоровительных учреждений. Обширный тифлисский госпиталь был построен на сто тысяч рублей, сбереженных им из средств, отпущенных на содержание посольства в Персии. Затем последовало создание знаменитых ныне курортов Пятигорска и Кисловодска, выстроенных руками солдат.

Учреждая полковые штаб-квартиры, Ермолов решил образовать при них роты женатых солдат, которые бы укрепляли полковое хозяйство.

Трудно перечислить все блага, приобретенные этим нововведением для кавказского воина. Выступая в поход, он оставлял за собой почти родной угол, находившийся под присмотром женского глаза. Кончился поход, и он возвращался опять в тот же уголок, домой. А на случай войны имелись готовые опорные пункты, охраняемые этими ротами, которые оставались постоянными гарнизонами полковых штаб-квартир, и защищали их как родной дом и родную семью. Объезжая штаб-квартиры, Ермолов упоминает, что видел солдатских жен, «которые хорошо стреляли в цель»… «Начальство пособрало по России несколько тысяч вдов с детьми да молодых девушек и отправило их морем из Астрахани на Кавказ, а часть переслало и сухим путем на Ставрополь. А замуж выходили по жребию, кому какая достанется. Тут уж приказание начальства да Божья планида всем делом заправляли», - так было записано со слов старой солдатки.

Свою нравственную силу главнокомандующий умел передать подчиненным. Слова «Алексей Петрович приказал…», «Алексей Петрович послал…» имели магическую силу исчезали горы и пропасти, забывалась опасность. Ермолов, как никто в его время, умел воодушевить на исполнение воинского долга. Каждый из подчиненных чувствовал себя не только солдатом, офицером или чиновником, но еще и членом единой русской семьи, обязанным защищать и возвышать ее всеми силами. Ученик Суворова, Ермолов внушил всем им, от начальников частей до новобранцев, гордое сознание национальной задачи и государственной чести. «Никогда неразлучно со мной чувство, что я россиянин», - говорил Ермолов. Те же слова с гордостью могли повторить многие его сослуживцы нерусского происхождения – выходец из немцев Граббе, армянин Мадатов, грузин Чавчавадзе.

Оценка статьи:

[Голосов: 2]